В сумке завибрировал телефон, и я торопливо стала расстегивать кармашек, в котором он лежал. Увидев, кто мне звонил, я разочарованно открыла свою раскладушку и сказала, глядя на дома, стоявшие вдоль дороги:

  - Привет, мам.

  Это оказалась мама, а не он.

  Закончив разговаривать с мамой, я с тоской посмотрела на высвечивавший время дисплей телефона. Он показывал 13.08. Прошло два часа с тех пор, как я отправила ему смс-ку, а он так и не ответил.

  Может, у него нет денег на телефоне, и он не может ни позвонить, ни написать? Но он - не я. Это я могу ходить несколько дней с рублем на балансе, он же ложил себе деньги сразу. Может, он все еще спит? Это у него сегодня выходной и он мог отоспаться, не то, что я. Я ехала в субботу домой с университета, отсидев неполных три пары с девяти утра. Пока он проснется, сделает что-то по дому…

  Не верила я в это.

  Я чувствовала, что он просто не хотел сейчас со мной общаться, погрузившись в переживания из-за своего прошлого.

  Вздохнув, я уставилась в окно, рассматривая людей, собиравшихся сесть в автобус, в котором ехала я. В основном это была молодежь. Еще были две женщины лет по сорок-сорок пять, возрасты я определяла плохо, и одна старушка. Место я уступлю старушке, если не окажется свободных мест, и она встанет возле меня. Остальные могут и постоят. Вставать мне не пришлось – нашлось свободное место.

  «На высоких этажах», - донеслись до меня слова, которые словно прорвались сквозь непроницаемую пелену и с разбега ворвались в голову, заглушив мои мысли. Я вставила второй наушник в ухо и сделала погромче, - «я любил решать проблемы…» В последнее время моя любимая песня моей любимой группы. Когда эта песня закончилась, я снова посмотрела на дисплей своего телефона. Ни смс, ни пропущенных. Появилось сильное желание швырнуть телефон об асфальт и попрыгать на нем… Но этого я никогда не сделаю, и я, погрузившись в свои мысли, снова перестала слышать то, что звучало в наушниках. Телефон я так и не убрала в сумку, продолжая держать его в руках: а вдруг?

  Раньше он звонил каждый день. Хоть на несколько минут во время перекура на работе, из автобуса, когда ехал домой, с улицы, когда шел ко мне… Последний раз он позвонил в четверг – первый раз за эту неделю.

  Захотелось плакать. Несильно, где-то глубоко внутри, но все равно это было не привычно для меня – плакать только потому, что тебе кто-то не позвонил…

  Если бы мне месяц назад сказали, что я буду переживать от того, что кто-то мне не будет звонить, то я бы скептически усмехнулась. Сейчас же мне весело не было. Было тоскливо. Почувствовав, что мои глаза увлажняются, я открыла их пошире и постаралась моргать пореже. Помогло.

  Я никогда не страдала от того, что мне никто не звонил. Даже наоборот, бывали моменты, когда я жалела о том, что у меня есть мобильник, особенно когда хотелось побыть абсолютно одной, но кто-то как по закону подлости начинал звонить, предлагать пойти погулять. Но теперь это изменилось. Или изменилось что-то во мне?

  Ключ повернулся в замке один раз и дальше поворачиваться не стал - значит, бабушка дома, а жаль. Так хотелось, чтобы дома никого не было. Открыв дверь, мне пришлось теснить с порога в дом пушистое существо. Лениво отойдя от двери, существо село в коридоре и стало смотреть на меня.

  - Солнышко мое, - сказала я и подхватила его на руки, закрыв дверь на ключ, - единственная радость моя.

  Нелепо, но мой кот - единственный, кого я рада видеть всегда, когда прихожу домой. Ни к кому из людей я не привязана так, как к нему. Хотя… может появилось одно исключение из этого правила?

  Немного потискав кота, я отпустила его на пол и пошла в душ. Оказывается, сидеть под душем, включенным до упора – здорово. Но насладиться им в полной мере не получилось – мрачные мысли снова захлестнули меня, и мне захотелось не просто плакать, захотелось реветь. Словно воля, брошенная на то, чтобы не заплакать при ком-то иссякла, и не было сил больше сдерживаться. Господи! Мне надо выплакаться! Просто выплакаться, чтобы со слезами ушло все то непонятное, что мешало смотреть на свой телефон без тоски…

  Звонить ему я не собиралась. Я ему уже писала сегодня утром и, если бы он захотел, то ответил бы. Навязчивой же быть мне хотелось меньше всего. У него был сейчас тяжелый в моральном плане период, и я чувствовала, что только усугублю его переживания. Поэтому я не звонила. Поэтому он не узнает, как я переживала. Не узнает, что я плакала.

  Я знала, что он меня не любил, и меня это нисколько не расстраивало, потому что я тоже его не любила. Мне было с ним хорошо, уютно, естественно, но это не любовь. В этот четверг он мне сказал, что общался со своей бывшей девушкой. Может быть, это было жестоко по отношению ко мне, но я была благодарна ему за то, что он сказал мне об этом. Потому что это не стало ударом в спину. И это было честно.

  Это было в те дни, когда он обещал мне перезвонить вечером на домашний. Обещал три дня подряд, но ни разу так и не перезвонил, и теперь мне стало ясно почему. Я не была особо удивлена, потому что предполагала, что-то в этом роде, что дело в девушке. Только я думала, что он с кем-то познакомился. Мы не строили планов на совместное будущее и не ограничивали друг друга в поисках серьезных отношений. С самого начала я была уверенна в том, что рано или поздно, но мы расстанемся, только я не знала когда.

  Дело оказалось в бывшей. Он расстался с ней два месяца назад, мы с ним вместе - полтора. Но они по-прежнему любили друг друга, только она была далеко. И у нее был другой.

  Сейчас он не звонил мне и не писал, и меня это очень расстраивало, только я не могла понять основы этого – ПОЧЕМУ меня это так расстраивало. Я была уверенна, что дело не в том, что я ревную. Я его не любила и не считала полностью своим, поэтому ревности места здесь не было. Так в чем же дело?

  Еще мне хотелось знать, почему он не звонил. Он не хотел со мной общаться потому, что ему хватало забот без меня? Или я ему надоела? Или потому что таким образом он хотел оградить меня от чего-то плохого? То немногое, что я успела узнать о нем, склоняло, меня к третьему варианту. Но предположение – не факт. Надо будет у него спросить, узнать правильно ли я подумала или нет. Только надо решиться позвонить ему. Но не сегодня.

  А еще надо будет покопаться в себе и понять, что же со мной происходит.

  Вода падала на голову, стекала по волосам, плечам, спине. Голова разболелась, и было ощущение, что она слегка пульсирует. У меня так бывает, когда начинаю сильно плакать. Только вот я так и не поняла: то ли по моим щекам скатывалась вода, то ли это были слезы. Но ощущение было такое, что я так и не смогла выплакаться до конца, и что-то тяжелое так и осталось внутри меня.

  Я выключила воду и, закутавшись в свое любимое большое полотенце, посмотрела на себя в зеркало. Зеркало захотелось разбить, чтобы не видеть себя. Не видеть этих заплаканных, замученных глаз. Дура, дура, дура! - обругала я себя мысленно, села на край ванны и, согнувшись, закрыла лицо руками. Захотелось исчезнуть из этой жизни, чтобы только не чувствовать себя такой слабой, беспомощной, бесполезной. Немного успокоившись, я вздохнула, умыла лицо и снова взглянула в зеркало. И снова увидела ненавистное в данный момент отражение. Интересно, я когда-нибудь смогу разбить вещь только потому, что у меня возникнет мимолетное желание это сделать? Вряд ли. Хотя это могло бы оказать целительный эффект для восстановления душевного равновесия.

  Я взяла телефон и открыла его. Время 14.07. Ни пропущенных, ни смс. Я быстро захлопнула его и вышла из ванной.

  Бабушка как обычно хозяйничала на кухне, снова что-то готовила. Кот как обычно свернулся калачиком на диване в моей комнате и иногда подрыгивал лапами и усами. Я как обычно, одевшись в домашнее, села за компьютер.

  Мама села за компьютер и задала вопрос, который начинал меня раздражать:

  - Вы с Лешей не поругались?

  Я искала, где неправильно поставила цифру в судоку и лаконично сказала в ответ фразу, которой отвечала на этот вопрос уже несколько дней подряд:

  - Да нет.

  Один и тот же ответ в течение недели. Неужели она думает, что он изменится?

  - У тебя все нормально?
  - Да.
  - Точно?

  Я оторвалась от судоку и, приподняв брови, посмотрела ей в глаза.

  - Да, мам, все нормально.
  - Все нормально, только в глазах такая грусть.

  Я постаралась сделать непонимающе удивленное лицо.

  - Разве? – ответила я, слабо улыбаясь и жалея о том, что мама всегда понимала по моим глазам, если меня что-то тревожило. У нее и так забот хватало, чтобы к ним прибавились переживания по поводу моей личной жизни. Обмануть ее мне, конечно же, не удалось, но больше она ничего не спрашивала. Просто не хотела я разговаривать на эту тему с кем-либо. Как можно объяснить то, чего сам не понимаешь?

  Зазвонил домашний телефон, и я подорвалась в коридор – вдруг он? С надеждой подняв трубку, я, затаив дыхание, робко произнесла «Да?». Весь мой энтузиазм испарился, когда я услышала голос позвонившего. Нет, звонили мне, но это снова был не он. На этот раз это была подруга. Она предложила пойти погулять.

  Время 17.31. Рядом со мной на диване завибрировал мобильник. И снова не тот, кого я хотела услышать. С подругой мы так и не пошли гулять. У нее оказались свои заморочки.

  А ведь сегодня день города. Люди гуляют, будет концерт, салют. Я решила тоже пойти погулять, но не в центр, а в парк. Поискать укромное местечко, где никого не будет, где меня никто не увидит, посидеть, послушать Кукрыниксы или Флер, поразгадывать судоку.

  Сказав маме, что иду гулять одна, я только укрепила ее подозрения в том, что у меня что-то не так. Моим заверениям, что у меня все в полном порядке и что он просто болеет, она, конечно же, не поверила, но ни говорить, ни спрашивать что-либо по этому поводу на этот раз не стала. Вздохнула только и сказала, чтобы я была аккуратней, сегодня много пьяных.

  Мама, не переживай, у меня все нормально, дай мне просто немного времени и эта грусть из моих глаз уйдет. Мне просто надо немного времени, чтобы пережить это. Сказала я это мысленно.

  То место, где я рассчитывала посидеть, было занято. А жаль, мне хотелось посидеть на зеленой траве возле речки, скрываясь от ненужных взглядов за высокой, наверно где-то с меня ростом, речной травой. Я пошла искать другое место. Оно оказалось недалеко. Стадион находился за возвышенными железными путями возле небольшого леска. На одной из скамеек сидели люди, и я пошла подальше от них под дерево, возле которого проходили две большие трубы. Я села на одну из них, распаковала шоколадку, которую купила для поднятия настроения, открыла сок и начала разгадывать судоку. Думать ни о чем не хотелось, и цифровой кроссворд мне помогал. Пока не завибрировало в кармане штанов. У меня полетел динамик, и мелодий не было слышно, а отдать телефон на ремонт я никак не могла. Как же я буду без телефона?

  Звонила мама. Меня это уже слегка начинало раздражать. Нет, не то, что звонила она, а то, что звонил не он. Мама переживала и снова сказала, что бы я была аккуратнее и не гуляла слишком долго. Надо было сказать, что я иду с кем-то. Но я не любила врать ей, а если бы я сказала, что не одна, то пришлось бы еще придумывать «что мы делали и где были». Я отломила еще от шоколадки и запила ее соком. Ну как я могу говорить о том, что происходит? Он любит свою бывшую, хочет ее вернуть, стремится свести сейчас к минимуму наше с ним общение, а я сижу и пытаюсь понять, почему же, черт возьми, мне хочется плакать. Что же происходит со мной?

  Это не была ревность, потому что я его не любила в чем я была абсолютно уверена. И меня устраивало то, что он не любил меня.

  Но с ним выходило все как-то по-другому. Мне уже 19 лет и он был моим первым парнем. Если раньше при каком-либо намеке на отношения я сразу же ударялась в панику, что мне придется тратить(!) на кого-то свое время, то с ним такого не было.

  …- Что ты скажешь, если я назову тебя своей девушкой?
  - Если бы ты спросил меня, то я бы согласилась.
  - Нет, я не спрашиваю, я говорю ты – моя девушка.
  - Тогда я отвечу, что ты – мой парень…

  Это мы сказали друг другу на второй день нашего общения. И это было так просто, так естественно, никаких панических мыслей, что я его даже, по сути, не знаю. В этот момент я жила. Мы стали видеться почти каждый день.

  Говорят, что противоположности притягиваются. Но при условии, что есть что-то общее. В нас общее только то, что и у него и у меня темные волосы и есть родственники с юга. Что еще в нас общего я не знаю. Зато противоположного о-о-очень много. Уже хотя бы одно то, что психологически он был старше своего возраста лет на пять, если не больше. Ему только двадцать один, а он уже думал, как обеспечить будущее еще даже не запланированных детей. Я же еще ребенок и о будущем не думала вообще. Он привык все просчитывать наперед, я – полагаться на случай. Он стремится в высоту, я же топчусь где-то внизу. Он знает, чего хочет добиться, я же понятия не имею, зачем живу в этом мире. Он был сильным, я – слабой. Характером. Он торопился жить и сгорал, я же шла неспешно и еще даже не разгоралась, не начинала жить по-настоящему…

  Больше всего я боялась, что он сгорит раньше времени.

  Рассматривать цифры стало неудобно – на улице стемнело. К тому же еще похолодало, и я решила идти домой, так и не расставив цифры до конца. Пошла я быстро, чтобы согреться.

  Если кому сказать, каким маршрутом я шла домой, то получу по шее и получу заслуженно. Я пошла через парк. Небо было уже темное и у меня возникло ощущение, что я пробиралась через лес ночью. Если бы я вела за собой кого-то, то обязательно услышала бы все то, что обо мне думают, и больше со мной никто и никуда не ходил бы. Не думаю, что кто-то рискнул бы повторить мой путь, потому что это только я вечно ищу приключений на свою голову. Странно, что я до сих пор их не нашла. Тьфу – тьфу – тьфу через левое плечо и три раза ударить по дереву, благо здесь их хватало. Ну настоящий ночной лес! А ведь еще десяти вечера не было. Почему я пошла через эти дебри? Потому что когда я начинаю думать о жизни или о чем-то нерадостном, то всегда ищу три вещи: темноты, тишины, одиночества. И сегодня я их получила, правда ненадолго. Выбравшись на проспект, мои мысли снова вернулись к нему.

  Я никогда не скучала по человеку, которого не видела один день, но без него вечер казался пустым. Мне было мало того времени, что мы проводили вместе, мне не хотелось с ним расставаться, когда он провожал меня до дома в двенадцать ночи, не хотелось выпускать его из объятий. Для меня это было невероятным, потому что я человек малообщительный и при таком интенсивном общении человек начинал меня утомлять, и иногда я искала повод, чтобы не идти в его обществе куда-либо. Но не с ним, с ним все было по-другому.

  Почему?

  Раньше я боялась остаться наедине с молодым человеком. Сейчас же меня охватывала досада, когда к нам присоединялся его друг со своей девушкой.

  Почему?

  Я никогда не страдала от того, что кто-то мне не звонил, и я редко звонила кому-либо, хотя и знала, что некоторых моих подруг это обижает. Ну не любила я звонить! Дошло то того, что я начинала предупреждать об этом тех людей, которые были моими потенциальными друзьями. Но теперь я еле сдерживалась от того, чтобы не звонить ему каждый день, и меня мучил тот факт, что он так и не позвонил мне за эти три дня.

  Почему?

  Залезая под одеяло, я поправила подушку. Потревоженный кот, потянувшись, сошел с одеяла и осторожно подошел к моей голове. Остановившись, он посмотрел на меня и завалился спать вместе со мной, положив свою голову мне на шею. Гладя его по макушке, я пыталась найти ответ на свой вопрос: почему?

  Почему я воспринимала его не так, как других. Ответ напрашивался только один, хотя я в это не верила, потому что вряд ли это было на самом деле, но других объяснений я так и не нашла. Я не верила в то, что я могла в него влюбиться.

  Я перестала гладить свое солнышко и взяла телефон. Свет резанул уже привыкшие к темноте глаза и, пару раз моргнув, рассмотрела время. 23.58.

  Он так и не позвонил сегодня.