Этот скетч — идеальный слепок своего времени, когда медиа только начинали осваивать территорию, где грань между шуткой и откровенным скатыванием в двусмысленность стирается с легкостью заклинания. Сюжет до неприличия прост и циничен. Гарри (блистательная Рэйчел Дрэтч с ее писклявым голосом) и Рон (Сет Майерс) возвращаются в Хогвартс после летних каникул, готовые снова спасать мир. Но все их героические порывы разбиваются о внезапное озарение: Гермиона повзрослела. И повзрослела она в тех местах, которые в каноничной истории Роулинг принято обходить стороной в рамках детской литературы.
Лохан, одетая в серый свитер поверх расстегнутой белой рубашки, играет абсолютно невинную Гермиону, которая искренне не понимает, почему Гарри не может связать двух слов, а Рон роняет палочку. Она хочет обсуждать Темного Лорда, а вынуждена слушать неловкое бормотание и неуместные шуточки от близнецов Уизли (Крис Парнелл и Джимми Фэллон), которые вдруг решили показать, что они старше и опытнее. Сцена, где Гермиона пытается прочитать заклинание через огромную лупу, а Гарри смотрит на неё стеклянными глазами и признается, что ему «это делает нервно и потно», — квинтэссенция этого абсурда. Вместо магии мы наблюдаем коллективное помутнение рассудка мужской части школы, к которой даже профессор Снейп (Уилл Форте) присоединяется с весьма двусмысленным интересом.
Если отбросить ностальгию по раннему нулевым, сложно не заметить, насколько дико это выглядит сегодня. В 2024 году этот скетч пережил новую волну виральности, но уже совсем с другой оценкой — «неуместный» и «кринжовый». Пользователи соцсетей справедливо указывают на разницу в возрасте: Лохан было 17, а большей части актеров — далеко за двадцать, не говоря уже о том, что каноничной Гермионе (и самой Эмме Уотсон) было около четырнадцати лет на момент выхода третьего фильма. Это переводит скетч из разряда безобидных шуток о взрослении в довольно мрачную демонстрацию того, как рано в нулевых начали объективировать даже сказочных персонажей.
Но парадокс в том, что при всей своей провокационности и очевидной неловкости, «Hermione Growth Spurt» остается одним из самых запоминающихся поттерианских пародий. И дело не только в форме Лохан (хотя, по отзывам комментаторов того времени, именно это гарантировало просмотры), а в абсурдной точности попадания в одну из негласных фан-теорий о взрослении персонажей. Рэйчел Дрэтч играет Гарри настолько комично беспомощным, что затмевает всех. Именно эта физическая нелепость Поттера на фоне внезапно «взрослой» Гермионы и создает тот самый диссонанс, за который мы любим старый SNL — грубо, нелепо, но чертовски смешно, если закрыть глаза на контекст.
Однако именно здесь кроется главный камень преткновения для современного зрителя. Скетч шутит над тем, что никогда не должно было быть шуткой в детской франшизе. Замена магической угрозы на мужской взгляд превращает Гермиону из самого умного персонажа в предмет плотских фантазий. Весь гэг строится на том, что она единственная не понимает, что происходит, пока все вокруг, от лучших друзей до профессоров, пялятся на ее грудь. Это не высмеивание персонажа, это высмеивание ситуации, которую создали взрослые сценаристы, и в которую втянули несовершеннолетнюю актрису.
Спустя годы этот скетч воспринимается не столько как пародия на «Гарри Поттера», сколько как точный срез лицемерия 2000-х. Когда все притворялись, что это просто шутка, хотя на самом деле это была узаконенная форма неловкого вуайеризма. Но, как ни странно, «Hermione Growth Spurt» все еще жив — он напоминает нам о той поре, когда Линдси Лохан была на вершине, а юмор SNL мог позволить себе быть откровенно неудобным и провокационным, не оглядываясь на твиттер. Для одних это классика, для других — могильный памятник старой этике. Но игнорировать то, как этот скетч переосмыслил Гермиону, невозможно: он превратил ее из героини в жертву обстоятельств, где самым страшным врагом оказалась не магия, а мужской взгляд. И в этом его извращенное величие.
